Очень назойливы комментарии про «критическое мышление». Типа таких. «Да, и еще важно критическое мышление, которое помогает фильтровать тонны информации, которые валятся на нас отовсюду...»
Тут действует тот же принцип, что и с сахарным диабетом. Диабет от сахара. Критическое мышление от критики.
Критикуй все подряд и прослывешь умным. Жаль только, что в основном поборники «критического мышления» лишь распространяют новые мифы. Это и поклонники химтрейлов, и микроволновкофобы.
Стоит только возопить «у меня критическое мышление», как новая идея конспирологов вдруг становится «истиной».
Большую часть жизни человечества религия определяла правила жизни и правила мышления. Идея «зашлакованности» и «спасителя» продолжают определять медицину и практики «оздоровления». Зашлакованность проистекает из идеи внедрения бесов, которых изгоняет спаситель.
Поэтому и возникают вопросы — как бы побыстрее избавиться от накопленных ПНЖК или эндотоксинов.
То есть, мышление идет по пути «избавления», а не по пути снижения риска и нормализации. Нам сказали, что сахар — это белый яд, так какой же яд надо употреблять, чтобы продолжать есть сладкое? Стевия плоха, вот появился новый заменитель — он‑то хороший?
Почему на аллюлозу не срабатывает «критическое мышление»? Декарт это не только cogito, ergo sum (как выясняется, строить маршруты, то есть «мыслить» практически, может и плесень). Но и навык искать истоки и смысл всякой информации.
И тут возникает вопрос — может ли домохозяйка, потребляющая идеи тик-тока, проводить строгую проверку разумом новых идей? Ведь для проверки идеи химтрейлов нужно знать физику, метеорологию и даже коллоидную химию.
Почему-то берется только первая часть принципов Рене Декарта.
Подвергай сомнению абсолютно всё, что кажется привычным или очевидным, пока не найдешь бесспорную правду.
Но вот сам механизм сомнения отбрасывается.
Анализ: разбивай сложную задачу или проблему на простые маленькие части, чтобы легче их понять. Синтез: начинай путь от простого и понятного к сложному, выстраивая логическую цепочку выводов. Контроль: всегда делай полный пересмотр и контроль, чтобы ничего не упустить из виду.
Знание и метод Декарта позволяет находить скрытые ошибки в чужих, да и в своих, словах и аргументах. И помогает очистить свои мысли от ложных стереотипов и страхов.
Картезианский разумный человек рефлексивен. Способность различать свои состояния и отделять себя от них делает нас, по мнению Декарта, людьми. Различай и знай основания своих различений — такова формула картезианской разумности (принцип разумности).
Но в основном человек двухпалатен. Он продолжает слушать голоса «богов» телевизора, тик-тока и повторять их под соусом «критического мышления».
Большинство людей рассуждают по аналогии. Они смотрят на то, что существует, на то, что, по мнению консенсуса, возможно, и итерируют оттуда. Итерация — это улучшение в повторяющемся цикле действий, когда каждый новый подход делается с учетом ошибок предыдущего.
Ах, этот сахарозаменитель плох, тогда вот этот будет лучше. Это лекарство плохо, попробуйте вот это.
В результате обычно получается просто слегка изменённая версия того же самого.
Метод Декарта был иным. Очистить всё до того, что нельзя подвергнуть сомнению. Перестроить всё, начиная с фундамента. Метод требует не гениальности, а особого интеллектуального мужества: готовности выглядеть идиотом, пока идёт реконструкция.
Первые находки дают направление, а не решение. Затем приходят итерации — прототипы, которые терпят неудачу, сожжённые деньги, проблемы, которые никто не решал, потому что никто не пробовал.
Метод Декарта — не короткий путь.
Большинство людей останавливается на первом прототипе, который проваливается. Они трактуют неудачу как опровержение.
Метод не требует особого таланта — только избавления от эго и готовности следовать рассуждениям куда бы они ни вели. Сам этот метод и есть интеллект.
Современная медицина сделала упор на вмешательство. По мере развития научных знаний «лечение» постепенно сместилось от обдуманного принятия решений к привычным [протокольным] действиям.
Все чаще главный вопрос во время клинических консультаций заключается не в определении необходимости лечения, а в выборе метода лечения.
Возможность того, что наблюдение или отложенное вмешательство могут представлять собой оптимальный подход, часто упускается из виду и во многих случаях вызывает опасения у медицинских работников. Потому что пациенты не поймут, любой пациент сейчас требует рецепта и назначения-протокола.
Каждое назначение сопряжено с рисками. Каждый диагностический тест может давать ложноположительные результаты, неожиданные выводы, вызывать тревогу у пациента и требовать дополнительных процедур. Каждое лечение изменяет организм как ожидаемым, так и неожиданным образом.
Сэр Уильям Ослер выявил эту дилемму задолго до появления антибиотиков, отделений интенсивной терапии или электронных медицинских карт.
«Одна из первостепенных обязанностей врача — просвещать население о вреде приема лекарств».
Его наставление не было отказом от терапии, а скорее признанием того, что врачи лучше всего служат пациентам, различая, когда необходимо вмешательство, а когда предпочтительнее естественное выздоровление.
Современная медицина порой упускает из виду присущую организму способность к самовосстановлению. Многие распространенные заболевания, такие как вирусные инфекции, незначительные травмы или легкие желудочно-кишечные расстройства, часто проходят без последствий в результате естественных физиологических процессов.
В таких ситуациях роль врача это — уход от активного вмешательства к тщательному наблюдению, мониторингу на предмет атипичного выздоровления и предоставлению успокоения, основанного на клиническом опыте, а не на необоснованных заверениях. «Больной нуждается в уходе врача. И чем дальше он уйдет, тем лучше.»
Но наблюдение и выжидательная тактика часто воспринимаются пациентами как бездействие. Они истолковывают отсутствие рецепта как безразличие к их симптомам. Врачи, испытывая нехватку времени и заботясь об удовлетворенности пациентов, могут назначать лекарства в первую очередь для демонстрации лечения. Хотя такая динамика понятна, она сопряжена с рисками. Рецепт становится символическим жестом заботы, даже если он не влияет на течение болезни.
«Критического мышления» тут нет как у пациента, который хочет обычно «побыстрее», так и у врача, который тоже хочет, чтобы пациент «побыстрее» ушел. И в этот разрыв залезают спасители с протоколами «лечения».
Подлинная забота измеряется не количеством назначенных лекарств или анализов, а внимательным выслушиванием, тщательным обследованием, прозрачностью в отношении неопределенностей и постоянной поддержкой на протяжении всей болезни, даже при отсутствии немедленных решений.
Именно это обеспечивают «спасители».
Объяснение того, почему лекарство не нужно, может, по сути, потребовать большей компетентности и коммуникативных навыков, чем просто назначение лекарства.
Преднизолон особенно хорошо иллюстрирует эту дилемму. Немногие лекарства так сильно изменили медицинскую практику, как кортикостероиды. Они остаются незаменимыми в лечении аутоиммунных заболеваний, тяжелых обострений астмы, надпочечниковой недостаточности, трансплантологии и многочисленных воспалительных заболеваний.
Тем не менее, есть столь же убедительные доказательства вреда, причиняемого системными кортикостероидами при назначении без четких показаний.
Даже короткие курсы кортикостероидов связаны с повышенным риском серьезных инфекций, тромбозов, переломов костей, повышения уровня сахара в крови, перепадов настроения, проблем со сном и других побочных эффектов, которые часто игнорируются.
Кортикостероиды продолжают назначаться при простых вирусных инфекциях верхних дыхательных путей, несмотря на отсутствие убедительных доказательств того, что они сокращают продолжительность болезни или улучшают важные показатели здоровья. Но зато повышают вероятность появления диабета 2 типа. Но кто готов с эти согласиться! Всем же известно, что диабет не от неправильного лечения, а от сахара.
Антибиотики — одно из величайших достижений в истории медицины, превратившее некогда смертельные инфекции в заболевания, поддающиеся регулярному лечению.
Однако огромный успех антибиотиков привел к их чрезмерному использованию. Рецепты по‑прежнему выписываются при вирусных заболеваниях, хотя убедительные доказательства показывают, что антибиотики в таких случаях не помогают и могут вызывать аллергические реакции. Применение антибактериальных препаратов связано с повышенным риском развития сахарного диабета второго типа. При этом риск повышается до 53%. Антибиотики напрямую влияют на микрофлору кишечника, которая в свою очередь оказывает влияние на весь организм и способна запустить патологические метаболические механизмы, отвечающие за развитие сахарного диабета.
И где «критическое мышление»? Тут оно спряталось.
