Сегодня совсем нет времени адаптировать старый текст. Подозреваю, что и завтра не будет. А потом в поезде с интернетом проблемы.
Сейчас продолжение про Умного Ганса.
Но с другой стороны, “прикладная кинезиология“ частично возвращает в медицину клиническое мышление, только ответственность перекладывает на “мудрость тела“ и “подсознание знает все“.
То есть, врач или человек, себя им представляющий, в силу накопленных знаний может проводить диагностику, но отвечать за ее результаты не хочет. Почему и проводит квазиспиритический сеанс, утверждая, что знание он извлек из некоего эгрегора. И если что не так, то это “подсознание ошиблось“. В какой момент врачи стали медиумами?
Подбор “лекарств“ еще проще. Достаточно веры в то, что сахар — зло, а фруктоза полезна. Или наоборот, не имеет значения. И тогда рука, которая держит “вредный сахар“ становится “слабой“, а рука с фруктозой “сильной“.
Если сахар и фруктозы завязать в непроницаемые пакетики и “врач-медиум“ не будет знать, в какой руке какой пакетик, то “угадывание“ сильной-слабой руки станет случайным.
Лоза тоже не изгибается, если ее в стойку поставить и просто возить роботом. Лоза, которой биолокатор ищет воду, изгибается только в руках человека.
А пациент “прикладного кинезиолога“ внезапно стал Умным Гансом. Когда-то в СССР все дети знали про эту лошадь, документальные фильмы показывали довольно часто. Или не все дети, а только те, кто научно-популярные передачи смотрел?
Умный Ганс — это конь, который умел считать и потрясал этим умением публику.
Публика ревела от восторга и верила в интеллект животных. В 1907 году было проведено официальное расследование и было показано, что лошадь не выполняла эти умственные задачи, а наблюдала за реакцией тренера. В честь коня, который исчез из поля зрения после разоблачения, остался эффект Умного Ганса или эффект ожидания наблюдателя.
Ганс был лошадью, принадлежавшей Вильгельму фон Остену, который был учителем математики в гимназии, тренером-любителем лошадей и мистиком. Он утверждал что “научил“ Ганса работать с дробями, определять время. Ганс отвечал, постукивая копытом.
Карл Штумпф провел расследование умственных способностей коня. Животное и задающего вопросы изолировали от зрителей. Вопросы задавали другие люди, не только хозяин.
Закрывали глаза шорами, чтобы лошадь не видела спрашивающего. И давали спрашивающему вопросы, ответы на которые он не знал. Умный Ганс отвечал на вопросы не только хозяина. Но животное давало правильный ответ только тогда, когда спрашивающий знал ответ и лошадь могла видеть спрашивающего.
Оскар Пфунгст подробно исследовал поведение спрашивающего и показал, что по мере приближения ударов лошади к правильному ответу поза и выражение лица спрашивающего менялись таким образом, что соответствовали увеличению напряжения, которое спадало, когда лошадь делала последний, правильный удар. Системы коммуникации домашних животных с человеком могут зависеть от обнаружения небольших изменений позы и поведения (почему нам и кажется, что собаки нас понимают).
Умный Ганс, как и любая собака, легко улавливал сигналы, подаваемые человеком, даже если эти сигналы непроизвольные.
Последний эксперимент Пфунгса показал, что эффекты Умного Ганса могут проявляться и у людей. Поэтому появилось требование проведения двойного слепого эксперимента, когда ни экспериментатор, ни испытуемый не знают, что именно они тестируют.
То есть, вся мощь так называемой “доказательной медицины“ должна быть обрушена на “прикладную кинезиологию“, а не на разоблачение неспецифической терапии. Но увы. Ворон ворону глаз не выклюет.
Мощь двойного слепого плацебо-контролируемого эксперимента еще должна быть направлена на “священную корову“ медицины.
При доказательстве «пользы спасительных уколов» представители “доказательной медицины“ довольствуются самыми простыми псевдоисследованиями. Без плацебо-контроля.
Когда “прикладную кинезиологию“ проверяли контролируемыми тестами, то не обнаружили никаких различий в реакциях на тестируемые вещества и плацебо. Надо заметить, что сами “прикладные“ тоже проводят “научные исследования“.
Например, они сравнивают свои результаты с результатами лабораторных анализов. На минуточку, так это и есть настоящая работа врача — направить человека по результатам диагностики исследовать не всё, что может предложить лаборатория, а то, что врачу, имеющему клиническое мышление, кажется настораживающим.
Внушение может повлиять на результат мышечного тестирования. Испытуемым сказали, что жевание конфет M&M даст им мгновенную энергию, которая, вероятно, сделает их руки “сильнее“. Так случилось у пяти испытуемых из девяти. Четверо практикующих “прикладных“ “протестировали“ 7 пациентов, которые были чрезвычайно чувствительны к осиному яду. Всего было проведено 140 мышечных тестов, чтобы увидеть, как пациенты реагировали на препараты с ядом или соленой водой в бутылке. “Прикладные“ не знали, что прикладывается к телу, обладающему “мудростью подсознания“. Если бы тест работал, бутылки с осиным ядом должны давать «сильные» реакции, а бутылки с соленой водой — «слабые» реакции. Однако “прикладные“ не смогли определить, в каких бутылках что содержится. Лоза не двигается без рук лозоходца.
Несколько практиков мышечных тестов были протестированы в медицинском кабинете в условиях открытого и слепого наблюдения. Во время эксперимента испытуемые держали руку, когда на язык клали каплю фруктозы, но рука становилась слабой, когда на язык капали глюкозу. Мышечные тесты были повторены с использованием веществ в закодированных пробирках, чтобы испытуемый, практик и наблюдатели не могли сказать, какой раствор наносится на язык испытуемого. Когда данные проанализировали, не обнаружили никакой связи между сильной-слабой рукой и тем, давали испытуемому «хороший» или «плохой» сахар.
