Люди считают так: «Побольше, значит, лучше». Если что-то «полезное», значит, больше полезного — это лучше.
Креатин необходим, значит, если мы будем принимать его дополнительно, будет «быстрее, выше, сильнее» и мышцы накачаются. По такой логике строится бодимодификация, которую почему-то считают спортом. Эти бодимодифицированные крайне обидчивые и пишут свое мнение под каждым постом, где затрагиваются «их темы».
Впрочем, есть еще одна проблема. Люди считают, что много исследований что-то доказывает. Стиль неповторимый. «Большей чуши еще поискать... дамочка скопировала перевод одной единственной статьи из разряда гипотез, выдала за свое и запугивает людей... но десятки РКИ, систематических обзоров и мата-анализов, доказывающих безопасность креатина, она, почему-то проигнорировала. Странно? Нет - просто мозги отсутствуют».
По мнению этих людей и прочих «доказательных», считающих себя «людьми Науки», чем больше исследований, тем больше «доказательств».
Доказательная медицина появилась в 1991 году. Всё начиналось с благих намерений — предоставить практикующим врачам инструменты клинической эпидемиологии для принятия «научно обоснованных решений», которые улучшат результаты лечения пациентов. Благими намерениями оказалась выложена дорога в ад. Фармацевтическая промышленность превратила «доказательную медицину» в инструмент своего обогащения. Вместо того, чтобы помогать врачу, «доказательная медицина» стала запретительной, призывающей игнорировать другие достоверные формы знаний и собственный профессиональный опыт врача.
То есть, стала надзирателем. А у каждого надзирателя есть добровольные помощники. Люди хотят принадлежать к свирепой стае и «доказательная медицина» в такую быстро превратилась.
Доказательная медицина не делает упор на интуицию, бессистемный клинический опыт и патофизиологическое обоснование как на достаточные основания для принятия клинических решений, а делает акцент на изучении данных клинических исследований. Доказательная медицина требует от врача новых навыков, в том числе эффективного поиска литературы и применения формальных правил оценки доказательств при анализе клинической литературы. И это все сочли «научностью».
Появилась каста «мракоборцев», которая объясняет неразумным то, что надо считать «правильным».
В основе доказательной медицины лежат иерархии доказательств. Иерархии доказательств, как следует из названия, представляют собой категориальные ранжирования, в которых одни способы получения знаний предпочтительнее других. При этом, напоминаю, в науке вообще нет слова «доказательство». Есть «гипотеза» и «опровержение». Но об этом «мракоборцам» знать не надо. Нужны везде не сомневающиеся люди, а глубоко верующие и готовые маршировать.
То, что в доказательной медицине нет никакой необходимости, твердили с начала 1990-х годов. Но кто в состояние остановить формирование хорошо оплачиваемой секты?
Вот ряд предупреждений. Большинство РКИ предназначены для выявления преимуществ, но они не являются надлежащим инструментом для выявления вреда. РКИ предназначены для устранения систематической ошибки отбора, но другие виды ошибок сохраняются.
Отчёты о клинических случаях и результаты наблюдений зачастую так же точны, как и РКИ.
Но когда перед вами кривляется очередной «доказательный», человеку без понимания того, как устроена наука, нечего ему возразить. Членов секты всегда накачивают уверенностью и превосходством. Только так они могут быть успешными — от гербалайфа до «доказательной медицины».
Откуда такой вал «исследований», найти в котором что-то полезное уже невозможно? «Мы превратили приверженность «доказательной медицине» определённого рода в интеллектуальную гегемонию, которая может дорого нам обойтись, если мы не проанализируем ситуацию и не изменим её. А поскольку рецензируемая публикация является необходимым условием научного открытия, можно утверждать, что гегемония осуществляется через фильтр, налагаемый процессом публикации».
Хотя в первые годы концепция доказательной медицины опиралась на совокупность доказательств, вскоре она стала исключать из анализа все исследования, кроме двойных слепых рандомизированных контролируемых испытаний (РКИ).
РКИ позволяют эффективно получать ответы, как правило, в кратчайшие сроки, в основном потому, что фармацевтической компании, спонсирующей исследование, нужны данные для получения разрешения регулирующих органов. РКИ предназначены для обеспечения того, чтобы статистической мощности было достаточно для демонстрации клинической пользы. Однако при таких расчетах мощности обычно не учитывается вред (Evans 2004). Как следствие, хотя РКИ могут выявлять более распространенные побочные реакции, они, как правило, не распознают менее распространенные или те, которые имеют длительную латентность (например, злокачественные новообразования).
Большинство РКИ, даже для вмешательств, которые, вероятно, будут использоваться пациентами в течение многих лет, длятся всего от 6 до 24 месяцев. И если неблагоприятные события выявляются на статистически значимом уровне, их легко списать на случайность, а не на реальную разницу между группами. Большинство серьезных побочных эффектов, вызванных медицинскими вмешательствами, выявляются в ходе так называемых постмаркетинговых исследований IV фазы, которые почти всегда ограничиваются анализом отдельных клинических случаев. Большинство РКИ длятся ровно столько, чтобы выявить преимущества, но зачастую недостаточно для выявления вреда, а размер выборки обычно рассчитывается таким образом,
чтобы обеспечить статистическую значимость для очевидных преимуществ, но при этом не быть достаточно большим для выявления «серьезных, но редких» случаев вреда. Высокая стоимость РКИ означает, что только определённые субъекты могут участвовать в такого рода исследованиях — как правило, это фармацевтические компании и учёные, работающие по крупным государственным грантам. Если вам суют в нос результаты РКИ, подумайте, сколько реально стоит то, что так продвигалось и сколько было потрачено на то, чтобы ЭТО пропихнуть. Чем больше «доказательств», тем выше заинтересованность фармкорпораций. В «доказательной медицине» нет механизмов оценки источника финансирования, а также нет предоставления врачам инструментов для оценки такого влияния.
Результаты хорошо спланированных наблюдательных исследований не приводят к систематической переоценке эффективности лечения по сравнению с результатами РКИ по той же теме. Различные типы исследований могут быть достоверными и полезными для принятия клинических решений, однако современная практика доказательной медицины систематически исключает все, кроме крупных РКИ, которые предпочитают фармацевтические компании. А потом только надо мотивировать армию «мракоборцев» и они бесплатно, ради превознесения себя над другими, начнут нести «истину».
«Фундаментальное предположение доказательной медицины заключается в том, что практикующие врачи,
чья работа основана на понимании результатов «доказательной медицины», обеспечивают более качественный уход за пациентами по сравнению с врачами, которые полагаются на изучение и понимание базовых механизмов биологии и физиологии и собственный клинический опыт (клиническое мышление). На данный момент нет убедительных прямых доказательств того, что это предположение верно».
Но армия «мракоборцев» затопчет любого, кто выскажет сомнения.
Рост числа хронических заболеваний в США (с 1986 года по настоящее время) примерно совпадает с ростом популярности доказательной медицины в медицинской профессии (с 1992 года по настоящее время).
Доказательная медицина оказалась совершенно неспособной остановить рост хронических заболеваний (особенно среди детей), но с 1992 года стоимость акций фармацевтических компаний на фондовом рынке стабильно растёт.
The view of evidence-based medicine from the trenches: liberating or authoritarian?
«За последнее время «доказательная медицина» превратилась из инструмента в религиозную доктрину и незыблемую догму.
У неё есть свои священники — мужчины и женщины, которые известны тем, что практикуют и проповедуют «доказательную медицину». В каждом экспертном совете и журнале должен быть один из этих священников. Любой, кто выступает против этих священников, богохульствует и явно является ненаучным или отсталым человеком».
«Доказательная медицина поначалу обещала стать движением, которое донесёт результаты исследований до всех практикующих врачей. Вместо этого она создала собственную религию и догмы, ещё больше формализовав повседневную практику». «Мы вернулись к медицине, основанной на вере».
Большинство РКИ проводятся за рубежом (обычно в Китае) в контрактных исследовательских организациях. От 50 % до 80 % из того, что публикуется, невозможно воспроизвести. В клинических испытаниях вакцин контрольной группе вводят не инертное физиологическое плацебо, а другую вакцину или адъюванты из исследуемой вакцины.
Доказательная медицина это театральная постановка или религия?
Надо продолжение или и так все понятно?
